- И еще одно. На обратной дороге остановись перед перевалом в городе на ночь. Не езжай в горы, - задала еще одну загадку девушка. Не успел Костя, как следует ей удивиться, как она еще больше его ошеломила. Видимо, чем-то он все-таки понравился богине, так как она сняла с шеи и протянула ему кулон с нефритовой женской фигуркой. - Я вижу, ты хороший мальчик: понимаешь наших несчастных детей и любишь их культуру. Возьми на память – так наши дети изображают меня. Пусть это будет твоим талисманом.

Костик только успел удивиться, откуда это индейский бог знает про антибиотики, и что это за странная фигурка из камня. Он еще раскрыл рот, чтобы спросить:

- Как же я эту фигурку отсюда… - и провалился в темноту беспамятства.

***

…сейчас Костя пытался сообразить, был ли это сон, навеянный мыслями об индейцах, или события происходили на самом деле? Если это правда, то плакал весь его материализм-реализм. Во всяком случае, распространяться о подобных снах кому-либо не стоило – подальше от психушки, так сказать. Костя лежал и приходил в себя, уставившись взглядом в небо, которое пряталось где-то в вышине за зеленой листвой и застрявшими в ветвях белыми клоками тумана. Его голова расположилась как раз в высоких ребристых корнях лесного гиганта Сейбы, этого «axis mundi» мировой оси индейской мистики, связывающей все тринадцать небес и девять подземных миров с Землей и человеком на ней.

«Символично», - подумал незадачливый археолог и решил осторожно проверить целостность своего организма. Ушибы, конечно, болели, кожа разодрана в нескольких местах, но кажется, ни одного перелома. Только голова – шевелить ею строго воспрещалось. Она сразу отдавалась колокольным звоном боли. «Сотрясение мозга, и весьма приличное», - констатировал Константин и осторожно повернулся на бок. Дальше его ждало маленькое потрясение: он изумленно уставился на куст с красными ягодами, и наверно, с минуту разглядывал растение, медленно приходя в себя.