«Да, о чем же это он думал? Вот незадача…» - склероз и рассеянность все-таки его помаленьку доставали. «А! Вот о чем!» - только с помощью компьютера он в полной мере осознал, что имела в виду Чиракан, эта прекрасная богиня, когда говорила, что мистика толтеков еще пригодится и будет инспирировать миллионы людей. Действительно, не только Карлос Кастанеда, но и многие другие обратились к философии и космогонии древних индейцев и пытаются ее развивать в рамках современного майянизма. Сам он не очень верил в 2012 год и конец света – слишком много он знал подобных несбывшихся предсказаний, да и его критическое сознание не давало ему верить ни во что, разве только в богиню из его сна. Тут ему просто некуда было деться – слишком много неопровержимых доказательств было представлено. Так он и жил, зная о религиях мира, как никто другой, но не способный поверить ни одному богу, даже индейским – уж больно сильно отличались те двое, из сна, от изображений индейских идолов.

Да, индейские идолы… Что-то странное с ним происходило в последнее время. И не столько с ним, сколько с его снами. Ему уже с месяц, как снились жутковатые сцены жертвоприношений на пирамидах Теночтитлана. Причем, иногда он был в группе жрецов, иногда жертв, но еще никогда его во сне не начинали освежевывать на большой разделочной доске для заклания. Так что совсем кошмарными, сновидения было назвать нельзя. Но вот последние дни темы снов явно сменились – он уже не участвовал в жертвоприношениях, а общался с какими-то существами, вроде индейских богов. Они были странные – не похожи на тех персонажей, которые были ему известны по древней мифологии. Однако боги у майя и ацтеков исчислялись если не тысячами, то сотнями и наверняка сказать, кого он встретил во сне, было невозможно.

Первый раз он увидел их, восседавшими на пирамидах в месте, похожем на столицу ацтеков. Причем, масштаб этих существ был такой огромный, что они пользовались пирамидами, как табуретками. Собственного размера он как-то не воспринимал, но все-таки чувствовал, что был хоть и маленьким, но все-таки сопоставимым с этими созданиями его больного воображения.