Попив чаю, он еще посидел, глядя в окно на осенний унылый пейзаж. С третьего этажа была видна часть небольшого сквера с серыми деревьями, на которых еще висели остатки пожухлой листвы, и выглядывал кусочек улицы с довольно оживленным движением. Он знал до малейших деталей этот тусклый натюрморт. Сколько он так, задумчиво глядел на него, особенно первые месяцы, когда Нади не стало. Вот и сейчас он с каким-то автоматизмом отметил про себя, что жизнь течет своим чередом. Те же люди в то же время изо дня в день совершали заученные передвижения по видимому из окна пространству.

Но надо было зачем-то жить дальше. «Зачем? Может быть за тем, чтобы передать слова Пернатого змея какому-то гостю, который к нему придет? - Константин Алексеевич усмехнулся: И все-таки, наверно, обманули его индейские боги. Хотя он еще не умер, и гость еще может и прийти». Старый профессор не спеша встал, тяжело опираясь на край стола, и стал прибирать со стола немного непослушными, подрагивающими руками. Эта неловкость в теле досадовала, но он всегда себя подбадривал мыслью, что могло быть и хуже. Ведь в его возрасте самому управляться по дому – не шутка.

Он благополучно перенес посуду в раковину и убрал булку, масло и сахарницу по своим местам, но вот с ножом вышла незадача. Он попытался ухватить все вилки-ложки сразу и, конечно же, уронил на пол нож. Он смотрел на него и понимал, что наклониться не сможет, присесть тоже. Вернее сможет, но вот потом принять вертикальное положение будет весьма непросто. «О господи! Склероз! - сын же презентовал ему эдакую клюшку – не клюшку, что-то вроде палки-хваталки, которая хватала с полу все, когда на ручке нажимался крючок: Где же она была?» Вскоре он справился с проблемой, и нож с помощью чудо-инструмента был водружен в раковину. Вообще, главное, что ему было нужно – это не спешить. А так, не суетясь, он даже еще выходил на улицу и покупал в ближайшем магазинчике продукты, не говоря о всех остальных домашних делах. И времени на тоску много не оставалось.